Учёные взламывают код межвидового общения: сценарий «Прибытия» становится реальностью

В пустыне Карру в Южной Африке африканская полосатая мышь греется на утреннем солнце у входа в свою нору. Рядом динамик издаёт высокочастотные звуки, неслышимые человеческому уху, прерывая утреннюю рутину грызуна. Мышь узнаёт в звуках голос соседа по колонии. Она поднимается на задние лапы — выражение настороженности. Когда исследователи включают запись голоса мыши из той же норы, грызун продолжает греться, не беспокоясь. Реакция различается.

Это первое исследование, расшифровавшее скрытые звуки диких мышей. Одно из многих в области биоакустики, которая с помощью машинного обучения и многолетних полевых наблюдений находит в общении животных паттерны, когда-то считавшиеся уникальными для человека.

В 2023 году профессор Николя Матевон из Университета Сент-Этьенна во Франции и его коллеги записали 122 619 звуков африканских полосатых мышей за 12 дней и ночей. Двадцать три микрофона расставлены вокруг четырёх нор. Записи показали: мыши используют не менее семи различных типов звуков. Исследователи обучили искусственную нейронную сеть распознавать эти сигналы. Сеть позволила обнаружить, что каждая группа мышей, живущая в одной норе, имеет уникальный звуковой отпечаток. Дальнейшие исследования показали: отдельные мыши тоже имеют уникальные отпечатки.

Расшифрованные звуки представляют «статическую» информацию об идентичности мышей, которая не меняется со временем. Следующая цель — расшифровать «динамическую» информацию, закодированную в звуках: уровень стресса, который варьируется.

Это исследование — один из четырёх финалистов премии Долиттла 2026 года. Премия, учреждённая британским миллиардером Джереми Коллером, присуждается за значительные достижения в расшифровке коммуникации животных. Победитель получает 100 тысяч долларов. Дополнительный приз — 10 миллионов долларов инвестиций или 500 тысяч долларов наличными — обещан команде, которая сможет продемонстрировать, что вид общается с исследователями независимо, не осознавая, что общается с людьми.

«Видение предполагает свободное двустороннее общение, где люди могут взаимодействовать с дикими животными так же, как они взаимодействуют друг с другом, создавая подлинный, значимый контакт», — говорит Джонатан Бёрч, профессор философии Лондонской школы экономики и член жюри премии. «Мы осознаём, что мы далеки от этой цели».

Шимпанзе и бонобо: синтаксис до человека.

Кэтрин Крокфорд, глава лаборатории социального разума обезьян в Институте когнитивных наук в Лионе, начинала как логопед в лондонских больницах. В конце 1990-х она заинтересовалась эволюцией языка и начала изучать диких шимпанзе в национальном парке Тай в Кот-д'Ивуаре. «Идея о том, что их коммуникация интересна, не была модной, — говорит она. — С тех пор мы прошли долгий путь».

Крокфорд и её коллега Роман Виттиг из Института эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге собрали около 20 000 часов записей голосов шимпанзе. Их последняя работа предполагает, что обезьяны могут создавать новое значение, соединяя звуки в пары — нечто похожее на синтаксис, который когда-то считался уникальной чертой человеческого языка.

«У нас есть 150 шимпанзе, которых мы знаем лично, — говорит Виттиг. — Многих из них мы знаем от рождения до смерти, потому что наблюдаем уже третье поколение особей».

Крокфорд объясняет: у шимпанзе всего 12 типов звуков, но они обладают гибкостью комбинировать их разными способами, модифицируя значение или создавая новые. Исследователи нашли 16 двухзвучных комбинаций. Четыре комбинации создают полностью новое значение. Например, «ху» — звук, издаваемый во время отдыха, в сочетании с «пыхтящим ворчанием» (приветствие) означает: «Давай строить гнездо».

Мелисса Бертхе, постдокторант Миланского университета, провела девять месяцев, наблюдая за бонобо в отдалённых тропических лесах Демократической Республики Конго. Она и её коллеги обнаружили, что эти обезьяны используют похожие парные звуки. Комбинация «писка» (предложение действия) и «свиста» (поддержание группы в движении) создаёт новое значение, обозначающее напряжённую социальную ситуацию. «Я думаю, это способ сказать: "Я хочу, чтобы мы помирились"».

Вместе эти данные о шимпанзе и бонобо предполагают наличие зачаточной формы синтаксиса. Многие учёные считали голосовые системы человекообразных обезьян слишком ограниченными, чтобы быть предшественниками человеческого языка. Работы Крокфорд, Бертхе и их коллег указывают на обратное.

Зебровые амадины: эксперимент с кнопкой.

Жюли Эли, доцент Калифорнийского университета в Беркли, работает с зебровыми амадинами в неволе. Она классифицировала 11 типов звуков этих птиц, связав их с различными значениями: голод, опасность, связывание пар, социальный конфликт. Но она хотела знать, согласны ли с её классификацией сами птицы.

Она разработала эксперимент, в котором зебровые амадины были обучены клевать кнопку. Каждое нажатие воспроизводило определённый звук. Конкретный тип звука, который Эли хотела изучить в данный день, вознаграждался семенем. Птицы быстро научились прерывать воспроизведение ненаграждаемых звуков и переключаться на следующие — подобно тому, как человек листает неинтересные видео. «Впервые мы смогли спросить животных, правильно ли мы идентифицировали "слова" или строительные блоки их "языка"».

Что это значит для человека.

Исследователи не единодушны в оценке последствий. Бертхе считает, что нужно быть очень осторожными. «Я боюсь, что если мы пойдём по этому пути, то в итоге получим туризм для разговоров с шимпанзе, бонобо, а затем и с гориллами, — говорит она. — И тогда у нас будут очень травмированные животные».

Мартин Сурбек, доцент Гарвардского университета, опасается, что эксперименты с воспроизведением звуков в дикой природе могут нарушить социальную динамику групп бонобо. «Это было бы довольно тревожно и могло бы иметь последствия, которые мы действительно не можем предвидеть».

Мелани Челленджер, вице-президент Королевского общества защиты животных, не считает, что это обязательно приведёт к более справедливому будущему для животных. «Я думаю, мы всё ещё рискуем попасть в ловушку ожидания, что они будут похожи на нас, а если они недостаточно похожи, то мы не думаем, что должны их учитывать».

Сценарий «Прибытия» становится реальностью.

Матевон утверждает, что даже если человечество никогда не сможет говорить с животными по-человечески, само понимание сложности их коммуникации и попытки подражать ей или использовать её принесут пользу животным. Например, поезда в Японии используют предупреждающие сигналы, основанные на звуках, которые издают олени для предупреждения об опасности.

Однажды, ожидает он, станет возможным создать «машину Долиттла», которая сможет общаться с животными. «Для видов, которые очень хорошо изучены, я думаю, нет технических, специфических ограничений».

Вопрос остаётся открытым. В фильме «Прибытие» знание языка меняло восприятие времени. В реальности знание языка животных меняет восприятие человека. Когда курица на птицефабрике сможет сказать человеку, что она чувствует, игнорировать её станет невозможно. Когда дельфин в океанариуме сможет сказать, что он хочет на свободу, океанариумы придётся закрыть. Когда шимпанзе в лаборатории сможет сказать, что он испытывает боль, эксперименты на животных прекратятся.

Технология приближается. Премия Долиттла ждёт победителя. Вопрос не в том, сможем ли мы это сделать. Вопрос в том, готовы ли мы услышать ответ. И что мы будем делать, когда животные заговорят. Очень скоро это станет важным. Очень скоро.