Коронованные двое: хаос, порядок, Ребис и практика быть двумя

Древний мир, в отличие от современного читателя, имел более сложные отношения с хаосом. Хаос не был врагом. Хаос был субстанцией. Первозданными водами, из которых в конечном счёте было сделано всё.

Книга Бытия, глава 1, стих 2, называет состояние до творения «тоху ва-богу» — безвидным и пустым. Дух Божий носится над водою. Дух не уничтожает их. Он движется над ними, парит, подготавливает их. Первое творческое действие — отделить свет от тьмы, воду от воды, море от суши. Шесть дней разделения. Мир — это то, во что хаос превращается, когда в него вносится форма. Уберите воды — и нечего будет формировать. Уберите разделение — и воды никогда не станут миром.

Вавилонский «Энума Элиш» рассказывает ту же историю в более жестоком регистре. Мардук не уничтожает Тиамат, богиню первозданной солёной воды. Он рассекает её тело. Верхняя половина становится небом, нижняя — землёй. Хаос не удаляется. Ему придаётся форма, и он становится космосом. Тиамат становится небом, на которое вы смотрите. Египетская гелиопольская космогония повествует о том, как Атум производит из себя Шу и Тефнут — воздух и влагу. У греков Гея (Земля) и Уран (Небо) лежат так тесно, что ничто не может родиться, пока Кронос насильно не разделяет их. У скандинавов Имир убит и разделён: его плоть становится землёй, кровь — морями, череп — небом.

Творение требует баланса обоих. Чистый хаос стерилен, потому что в нём ничто ещё не достаточно отдельно, чтобы быть чем-то. Чистый порядок также стерилен, потому что не осталось сырого материала для придания формы. Мир — это то, что происходит при встрече двух, когда хаос получает линию, и линии есть на чём рисовать.

Это та часть, которую упускает современный дискурс о границах. Нас учат, что хаос — это проблема, а порядок — решение. Древние традиции учили, что хаос — это субстрат каждого творческого акта, и работа заключается не в его устранении, а в придании ему формы. Плохой брак, неудающаяся дружба, трудный родственник, натянутая страна — всё это хаос, ожидающий формирования. Дисциплина заключается не в том, чтобы отсечь их, а в том, чтобы найти линию, которая позволит им стать чем-то.

Египтяне назвали принцип, удерживающий линию, Маат. Она — богиня космического порядка, истины, баланса и справедливости, всего сразу, с одним страусовым пером, поднимающимся из её короны. Её противоположность — Исфет: хаос, ложь, насилие, воля к совершению зла. Египтяне были необычны в одном отношении. Они не верили, что Исфет можно уничтожить. Они верили, что Исфет всегда находится на границах упорядоченного мира, ожидая любой оплошности внимания, чтобы хлынуть обратно. Работа фараона заключалась не в том, чтобы уничтожить хаос. Она заключалась в том, чтобы поддерживать порядок против хаоса — каждый день, всегда. Маат и Исфет были партнёрами в той же мере, что и противоположностями. Мир существовал благодаря напряжению между ними и перестал бы существовать, если бы любая сторона победила полностью.

Алхимики европейского средневековья, работавшие в традиции, которая черпала из герметических, каббалистических и египетских источников одновременно, изобразили разрешение хаоса и порядка в одном образе. Они назвали его Ребис, от латинского «res bina» — двойная вещь. Единая фигура в короне стоит на крылатом драконе. Она мужская с одной стороны и женская с другой. Она держит солнце и луну. Это соединение противоположностей, финальная стадия того, что алхимики называли Великим Деланием.

Важно то, что две фигуры не слились в одну. Они всё ещё двое. Он на своей стороне, она на своей, и корона покоится на обеих головах сразу. Дракон под ними всё ещё жив, всё ещё крылат, всё ещё дракон. Алхимики изображали не устранение противоположности, а соединение противоположностей, которые были сначала тщательно разделены в ходе долгих ранних стадий работы. Вы не можете сплавить то, что никогда не было разделено. Ребис — это единство, которое сохраняет различие внутри себя.

Дракон под ним — это хаос, на который коронованная фигура научилась вставать, а не быть им поглощённой. Ни дракон, ни Исфет не исчезли. Хаос на краю сада не исчез. Ребис — не та фигура, которая победила дракона. Ребис — та фигура, которая научилась на нём стоять.

Вопрос остаётся открытым. Если древние цивилизации понимали, что хаос нельзя уничтожить, а можно только удерживать, и что порядок без хаоса стерилен, — то почему современный мир одержим идеей полного устранения хаоса? И что это говорит о его незрелости — о неспособности стоять на драконе, а не мечтать о его убийстве?