Учёные нашли в организме 117-летней женщины признаки крайнего старения и здорового долголетия одновременно

Мария Браньяс пережила две мировые войны, пандемию испанского гриппа 1918 года, гражданскую войну в Испании и пандемию COVID-19. Когда она умерла в 2024 году в возрасте 117 лет и 168 дней, она была самым старым верифицированным живущим человеком в мире. Теперь учёные изучили её биологию с необычной тщательностью, и результаты предполагают, что экстремальное старение и плохое здоровье не всегда неразделимы.

Команда под руководством доктора Манеля Эстельера, руководителя группы эпигенетики рака в Исследовательском институте лейкемии Хосепа Каррераса, опубликовала окончательные рецензируемые результаты того, что исследователи называют самым всесторонним исследованием, когда-либо проведённым на супердолгожителе. Используя минимально инвазивные образцы крови, слюны, мочи и стула, команда проанализировала геном, протеом, эпигеном, метаболом, транскриптом и микробиом Браньяс.

Ключевой результат заключается не в том, что Браньяс избежала старения. Вместо этого её биология показала два противоположных паттерна одновременно. Как выразился Эстельер, она продемонстрировала «захватывающую двойственность: одновременное присутствие сигналов экстремального старения и здорового долголетия».

Признаки преклонного возраста были несомненными. У Браньяс были очень короткие теломеры (защитные колпачки на концах хромосом), иммунная система с провоспалительными чертами, состаренная популяция B-лимфоцитов и клональный гемопоэз — возрастное состояние, при котором кроветворные стволовые клетки приобретают мутации. Эти изменения часто ассоциируются с более высоким риском лейкемии, миелодиспластических синдромов, сердечно-сосудистых заболеваний и других серьёзных состояний.

Однако у Браньяс не развилось ни рака, ни деменции, ни крупных сердечно-сосудистых заболеваний. Этот контраст может быть самым важным посланием исследования: старение и болезни иногда могут быть разделены на молекулярном уровне.

Наряду с маркерами старения Браньяс проявляла несколько черт, связанных с устойчивостью и здоровым долголетием. Исследователи обнаружили редкие генетические варианты, связанные с иммунной приспособленностью, здоровьем мозга, защитой сердца и митохондриальной функцией. Её кровяной профиль предполагал необычно эффективный липидный метаболизм с очень низким VLDL-холестерином и триглицеридами и высоким HDL-холестерином. У неё также было исключительно низкое воспаление — ключевой фактор, поскольку хроническое воспаление широко рассматривается как движущая сила возрастных заболеваний.

Микробиом кишечника Браньяс также выделялся. У неё были высокие уровни полезных Bifidobacterium — бактерий, связанных с противовоспалительными эффектами и здоровым метаболизмом. Исследователи отметили, что Браньяс ела около трёх йогуртов в день в течение последних 20 лет своей жизни — привычка, которая могла помочь поддержать её кишечный микробиом, хотя исследование не может доказать причину и следствие.

Возможно, самый удивительный результат поступил из её эпигенома — химического слоя, который помогает регулировать активность генов. Эпигенетические часы используют паттерны метилирования ДНК для оценки биологического возраста, который может отличаться от хронологического. В множестве тканей и с использованием нескольких часовых методов биологический возраст Браньяс выглядел моложе её фактического возраста. Один анализ показал разрыв более чем в 23 года. Как пишут авторы, результаты предполагают, что одной из причин, по которой она достигла такого экстремального возраста, было то, что её клетки «чувствовали» или «вели себя» как более молодые клетки.

Исследователи предостерегают, что биология одного человека не может предоставить универсальную формулу для жизни после 110 лет. Экстремальное долголетие, вероятно, зависит от редкой комбинации генетики, образа жизни, окружающей среды и случая. Тем не менее, Браньяс предоставляет необычно чёткий пример тела, которое несло отметки экстремального старения, избегая при этом многих самых разрушительных последствий старения.

Вопрос остаётся открытым. Если у 117-летней женщины теломеры были короткими, а иммунная система — провоспалительной, но при этом она оставалась здоровой и когнитивно нетронутой, — то что это говорит о наших представлениях о том, какие маркеры старения действительно имеют значение? Не слишком ли мы полагаемся на теломеры и воспаление как на предсказатели долголетия, игнорируя другие, более тонкие защитные механизмы, которые могут перевешивать «плохие» маркеры?