Последняя трапеза на краю земли: кем на самом деле были островные хоббиты

Когда в две тысячи третьем году археологи вскрыли слои древних отложений в пещере Лянг Буа на индонезийском острове Флорес, они и предположить не могли, что обнаружили одну из самых загадочных ветвей человеческого рода. Кости, которым суждено было перевернуть представления об эволюции, принадлежали существу ростом около метра, с черепом размером с крупный грейпфрут. Находку прозвали хоббитами, и с тех пор ученые спорят о том, кем же были эти миниатюрные обитатели тропического острова, канувшие в небытие примерно пятьдесят тысяч лет назад.

Долгие годы в научной среде господствовало мнение, что Homo floresiensis были искусными охотниками, способными организовать загонную охоту на крупную дичь. Рядом с их костями археологи находили каменные орудия и кости стегодонов — вымерших родичей слонов, достигавших веса в пятьсот семьдесят килограммов и полутора метров в холке. Обгоревшие останки мелких животных наводили на мысль, что хоббиты умели обращаться с огнем, а это считалось привилегией гоминидов с большим мозгом — неандертальцев, людей современного типа и Homo erectus.

Однако свежее исследование, вышедшее в солидном научном журнале, рисует иную картину этой древней драмы. Палеоантрополог Элизабет Грейс Витч и ее коллеги взялись перепроверить улики, собранные в пещере Лянг Буа за два десятилетия раскопок. Их внимание привлекли кости стегодонов — на них сохранились следы, которые могли рассказать, как именно эти великаны встречали свой конец.

Чтобы понять природу этих отметин, исследователи отправились в зоопарк города Атланта, где их ждал необычный свидетель — комодский варан по кличке Ринка. Хищник, чей род насчитывает миллионы лет, с охотой принял предложенную тушу козы. Ученые наблюдали за тем, как гигантская ящерица вонзает зубы в плоть, оставляя на костях глубокие борозды. Затем каждую царапину отсканировали в трехмерном пространстве и сравнили с теми, что были найдены на костях стегодонов из индонезийской пещеры.

Итог оказался ошеломляющим. Большинство следов на древних костях почти неотличимы от отметин, оставленных зубами комодского варана. Более того, эти следы концентрировались на самых мясистых частях туш — именно там, где хищник находит свою добычу самой лакомой. Следы же от каменных орудий хоббитов обнаруживались на тех участках, где мяса почти не оставалось. Картина складывалась безжалостная: хоббиты не охотились на стегодонов. Они приходили после того, как ядовитый укус комодского варана делал свое дело, и собирали то, что оставалось от трапезы гигантской ящерицы.

Но разве хоббитам не грозило отравление ядом, которым комодские вараны убивают свою добычу? Оказывается, яд этих пресмыкающихся содержит белки, которые желудочные ферменты легко расщепляют. Природа позаботилась о том, чтобы падальщики могли без опаски питаться остатками вараньих пиршеств.

Вторая часть исследования оказалась не менее красноречивой. Ученые проанализировали более четырех с половиной тысяч костей грызунов, разбросанных по пещере — их приносили туда ночующие совы на протяжении тысячелетий. Если бы в пещере когда-либо горели костры, на костях, оказавшихся под ними, неизбежно остались бы следы обугливания. Однако исследователи не нашли ни одной обожженной кости среди этого множества. Ни на костях стегодонов, ни на костях мелких зверьков не было и намека на огонь.

Те несколько обгоревших костей, что были найдены в более поздних слоях пещеры, скорее всего, оставили уже люди современного типа, появившиеся на Флоресе примерно сорок шесть тысяч лет назад — уже после того, как хоббиты и стегодоны исчезли с лица земли. Выходит, что Homo floresiensis жили без огня, питаясь сырым мясом, растениями и насекомыми.

Эта картина существования, лишенная двух ключевых элементов — охоты и огня, — заставляет пересмотреть место хоббитов на генеалогическом древе человечества. Если они действительно не обладали поведенческими адаптациями, которые считаются признаком более развитых гоминидов, значит, их родословная отделилась от основной линии еще до того, как эти адаптации появились. Возможно, они не были карликовой формой Homo erectus, как предполагалось ранее, а происходили от более древних и примитивных форм — таких как человек умелый или даже австралопитеки, чей мозг был близок по размерам к мозгу обезьяны.

Некоторые исследователи уже поднимают вопрос о том, что Homo floresiensis, возможно, вообще не принадлежат к роду Homo и заслуживают отдельного названия. Но для этого потребуются новые находки, способные пролить свет на их истинное происхождение.

Пока ученые спорят, перед нами встает образ далекого острова, где пятьдесят тысяч лет назад жили существа, столь похожие на нас и одновременно столь чуждые. Они умели изготавливать каменные орудия — тысячи их были найдены в пещере Лянг Буа. Они затачивали кремень, чтобы сдирать мясо с костей стегодонов, оставленных варанами. Они жили в тесном соседстве с гигантскими ящерицами, избегая становиться их добычей лишь благодаря осторожности и жизни в группе.

Что думали эти маленькие гоминиды, глядя на ночное небо над океаном? Понимали ли они, что их мир — лишь крошечный остров в бескрайней синеве, а за горизонтом существуют другие земли с другими существами? Могли ли они представить, что через десятки тысячелетий их кости будут извлечены из земли, а их жизнь станет предметом жарких споров между учеными разных стран?

Возможно, истина о Homo floresiensis еще ждет своего часа в тех слоях земли, которые пока не вскрыты. Но уже сегодня ясно одно: эволюция человечества не была прямым восхождением от простого к сложному. Она была ветвистым деревом, многие побеги которого оборвались, не дав плодов, оставив нам лишь кости и вопросы, на которые еще предстоит найти ответы.