Десятилетиями американская разведка пыталась превратить психические способности в оружие

Десятилетиями американские разведывательные ведомства тихо исследовали идею, звучавшую скорее как научная фантастика, чем как шпионаж: может ли человек сидеть в защищённой комнате, закрыть глаза и описать военную базу, пропавший самолёт или секретное место за тысячи километров, никогда его не видя? Деньги тратились, учёные нанимались, военных обучали, а экстрасенсов ставили перед целями, связанными с самыми чувствительными событиями холодной войны. То, что в итоге стало известно как программа «Звёздные врата», не было кратким экспериментом на обочине государственной деятельности. Её корни уходили в годы интереса военных и разведки США к внечувственному восприятию, психокинезу и тому, что позже назовут дистанционным видением. Значительная часть этой работы была вызвана неудобным вопросом внутри Вашингтона: если психические способности возможны, что произойдёт, если Советский Союз научится использовать их первым?

Интерес усилился в годы холодной войны, когда поползли сообщения о советских исследованиях телепатии, гипноза и других форм предполагаемого психического функционирования. Американские разведывательные ведомства начали изучать, не разрабатывают ли советские учёные способности с потенциальным военным применением, что привело к оценкам угроз в конце шестидесятых и начале семидесятых годов. Чиновникам не нужно было верить, что психические силы реальны, чтобы заинтересоваться. Им достаточно было верить, что существует вероятность того, что правительство-соперник считает их реальными и вкладывает в них средства. Эта логика помогла вытащить предмет, обычно ассоциирующийся со спиритическими сеансами, мистиками и эстрадными исполнителями, в разведывательные лаборатории и военные кабинеты. Американские исследователи начали спрашивать, можно ли каким-то образом получить информацию без обычного зрения, слуха или связи, и может ли эта способность когда-либо стать достаточно надёжной, чтобы иметь значение в реальной операции.

Одной из самых важных фигур в этой истории был Инго Суонн. В 1972 году физик Гарольд Путхофф пригласил Суонна в Стэнфордский исследовательский институт, заинтересовавшись экспериментами с необычными человеческими способностями. Суонн участвовал в тестах, которые, по-видимому, дали результаты, достаточно необычные, чтобы привлечь внимание, включая эксперимент с магнитометром. Рассел Тарг, которому вскоре предстояло тесно работать с Путхоффом, уже имел контакт с Центральным разведывательным управлением, и детали работы достигли агентства. Согласно материалам, рассмотренным в «Австралийском журнале парапсихологии», два представителя ЦРУ впоследствии прибыли в офис Путхоффа и спросили, готов ли он продолжить эксперименты с Суонном. Он согласился. То, что началось как крайне нетрадиционный исследовательский проект, перемещалось прямо в орбиту американской разведки.

За этим последовали другие испытуемые. Путхофф и Тарг тестировали Суонна наряду с другими людьми, заявлявшими о необычных способностях, включая Ури Геллера, чьи выступления позже сделали его одним из самых известных и самых противоречивых экстрасенсов в мире. Участие Геллера остаётся яростно оспариваемым: иллюзионист и скептик Джеймс Рэнди утверждал, что то, что казалось психической способностью, можно объяснить обманом и сценическими приёмами. И всё же интерес разведки не исчез просто потому, что заявления были противоречивыми. Исследователи всё больше сосредотачивались на дистанционном видении — предполагаемой способности описывать удалённые или скрытые места без обычного доступа к ним. Суонн и другой дистанционный наблюдатель, Патрик Прайс, в конечном итоге получили задания рассматривать особо чувствительные объекты. В 1973 году эксперименты касались объекта Агентства национальной безопасности в Шугар-Гроув, Западная Виргиния. Результаты этой работы помогли убедить чиновников, что дальнейшее исследование заслуживает финансирования.

Вскоре дистанционное видение было нацелено за пределы американской территории. В 1974 году Прайса попросили описать советский объект, известный как УРДФ-3. Кое-что из того, что он produced, было сочтено поразительным, но именно здесь история становится гораздо сложнее, чем иногда предполагают поздние популярные изложения. Последующий обзор пришёл к выводу, что значительная часть информации Прайса была неверной или не поддавалась оценке, даже признавая, что некоторые описания казались замечательными. Утверждения, что он выявил ранее неизвестные крупные стальные сферы на объекте, также были оспорены, поскольку подобные конструкции были видны на спутниковых снимках более ранних лет. Это напряжение сопровождало программу большую часть её существования. Некоторые сеансы казались трудными для отбрасывания, в то время как совокупность доказательств часто оказывалась куда менее впечатляющей, когда все предсказания, промахи и двусмысленные утверждения рассматривались вместе.

Тем не менее эксперименты продолжались, иногда в чрезвычайных условиях. Проект «Дип Куэст» в 1977 году поместил дистанционных наблюдателей на борт подводного аппарата, чтобы проверить, может ли их предполагаемая способность зависеть от электромагнитных волн крайне низкой частоты. Морская вода сильно ослабляет такие сигналы, поэтому исследователи полагали, что подводный эксперимент поможет исключить обычное физическое объяснение. Суонн и Хелла Хаммид пытались вести дистанционное наблюдение из-под поверхности, и их результаты были описаны как сопоставимые с предыдущими сеансами. Дейл Графф, аналитик на авиабазе Райт-Паттерсон, участвовавший в оценке советской парапсихологии, принял участие в эксперименте и позже глубоко вовлёкся в военную сторону дистанционного видения. Его влияние помогло сместить работу от изолированных лабораторных тестов к чему-то, что военные США потенциально могли бы использовать.

Пропавший советский самолёт в Заире стал одним из случаев, помогавших поддерживать этот интерес. Дистанционные наблюдатели Розмари Смит и Гэри Лэнгфорд получили задание попытаться найти самолёт. Когда его в конечном итоге нашли, сообщённые сходства между частями их описаний и реальным местоположением были сочтены впечатляющими некоторыми из участников. Такие случаи создавали именно ту двусмысленность, которая позволяла программе выживать. Дистанционному видению не нужно было работать каждый раз, чтобы привлекать внимание. Единственного кажущегося успеха с целью, которую обычная разведка с трудом находила, могло быть достаточно, чтобы убедить чиновников: отказ от идеи может нести собственный риск. К концу семидесятых концепция продвинулась достаточно далеко, чтобы военные начали рассматривать нечто ещё более амбициозное: вместо того чтобы полагаться только на людей, уже заявляющих о необычных способностях, возможно, обычный военный персонал можно было бы обучить этому.

Это решение помогло создать программу, наиболее тесно связанную с названием «Звёздные врата». Шесть человек были отобраны в 1979 году и отправлены в международный институт СРИ для попытки дистанционного видения, включая Джозефа Макмонигла, который позже стал одной из самых известных фигур в этой области. Подразделение дистанционного видения действовало из Форт-Мида, штат Мэриленд, где персонал получал задания против реальных разведывательных проблем, а не только лабораторных целей. Дистанционные наблюдатели оказались вовлечены в работу, связанную с кризисом с заложниками в Иране 1979 и 1980 годов, а позже — в попытки найти похищенного американского бригадного генерала Джеймса Дозье в Италии. Оценивать эти операции остаётся трудным, потому что драматические успехи запоминаются легче, чем неверные сеансы, смутные впечатления или информацию, которую нельзя было проверить. Даже некоторые из людей, связанных с этими случаями, оставались глубоко скептичными. Сам Дозье позже назвал психическое функционирование чепухой.

К восьмидесятым годам дистанционное видение developed собственные техники, личности и внутренние разногласия. Координатное дистанционное видение, связанное с Путхоффом и Суонном, пыталось превратить процесс в структурированную систему, которой, якобы, можно было научить. Утверждалось, что люди могут стать высокоточными дистанционными наблюдателями после месяцев обучения, хотя сами исследователи позже признали, что было мало доказательств того, что обучение надёжно улучшало способность. Эта проблема била в самое сердце всего проекта. Разведывательным ведомствам нужны методы, которые работают повторно, поддаются проверке и на которые можно положиться под давлением. Феномен, который время от времени давал ошеломляющий результат, но непредсказуемо терпел неудачу, был гораздо труднее для использования. Сторонники могли указывать на отдельные сеансы, которые считали невозможными для объяснения, в то время как скептики могли указывать на гораздо более крупную проблему непоследовательности.

К девяностым годам десятилетия противоречий, меняющегося руководства и неопределённой оперативной ценности настигли программу. В 1995 году ЦРУ было поручено взять на себя ответственность за то, что осталось, и заказало оценку через Американские институты исследований. Исследователи изучили как научную работу, так и полезность дистанционного видения как разведывательного инструмента. К тому моменту в Форт-Миде оставалось лишь небольшое число дистанционных наблюдателей, моральный дух, как сообщалось, упал, и программа больше не несла прежнего импульса. Оценка дала ЦРУ достаточное основание закрыть её. Это решение иногда представляют как доказательство полного провала дистанционного видения, в то время как сторонники утверждают, что положительные результаты были проигнорированы или недооценены. Ни одна из интерпретаций не передаёт всю историю особенно хорошо. Программа produced достаточно необычных результатов, чтобы поддерживать внимание военных и разведки годами, но так и не создала надёжной оперативной способности, которая понадобилась бы ведомствам для оправдания её бессрочного продолжения.

Возможно, самая странная часть истории не в том, было ли дистанционное видение в конечном счёте реальным. А в том, что некоторые из самых могущественных разведывательных и военных организаций мира потратили годы, пытаясь это выяснить. Экстрасенсы тестировались. Секретные объекты становились целями. Солдат обучали. Советские исследования анализировались. Пропавшие люди и самолёты поручались наблюдателям, утверждавшим, что могут воспринимать места, где никогда не бывали. Учёные, разведывательные офицеры, скептики и верующие неоднократно сталкивались из-за результатов, которые казались впечатляющими в один момент и глубоко ошибочными в следующий. Десятилетия спустя рассекреченные документы сделали большую часть этой истории видимой, но не разрешили центральный спор. Нет прочной основы для утверждения, что правительство США доказало: люди могут надёжно шпионить, используя только разум. Но то, что показывает документальная запись, по-своему страннее: в течение значительного периода холодной войны американские чиновники считали эту возможность достаточно серьёзной, чтобы не желать её игнорировать.