НЛО — не космические корабли, а парафизические явления

Норио Хаякава, посвятивший исследованию НЛО более шести десятилетий, утверждает: классические неопознанные объекты правильнее понимать не как физические космические корабли пришельцев, а как парафизические проявления. В разговоре с ведущим Мартином Уиллисом он изложил эту концепцию как связную рамку для интерпретации классических случаев НЛО, религиозных явлений и «горячих точек» высокой странности вроде Дульсе. Одновременно он предупредил о вероятности того, что передовые технологии могут быть использованы для постановки поддельного инопланетного события в поддержку глобального управления.

Интерес Хаякавы к теме начинается с семейной истории. Его отец, опытный ночной рыбак в Йокогамском заливе, летом 1947 года рассказывал, что видел над водой медленно маневрирующий зеленоватый огненный шар. Объект, по его словам, выглядел управляемым разумно. История повторялась за семейным столом, несмотря на скептицизм матери. В 1961 году, будучи старшеклассником в Йокогаме, Хаякава всерьёз взялся за чтение об НЛО, решив понять явление, которое отец настаивал, что видел.

За шесть десятилетий этот поиск привёл Хаякаву к отказу от стандартного нарратива о космических кораблях. Он прямо говорит, что скептичен только в отношении физических внеземных биологических сущностей, прилетающих сюда на физических кораблях, — но не в отношении самого явления. Он настаивает, что человечество «посещают», но парафизическим образом. В его понимании парафизические сущности — это разумные существа, которые материализуются в это измерение, предстают как корабли и их обитатели, а затем дематериализуются, оставляя свидетелей убеждёнными, что те видели физические объекты. Сущности могут быть реальны, подчёркивает он, но их физичность преходяща и условна — это не твёрдый аппарат в обычном аэрокосмическом смысле.

Эта парафизическая позиция отчасти основана на том, что он считает отсутствием доказательств существования внеземных артефактов. Несмотря на десятилетия историй, слушаний и показаний информаторов, Хаякава отмечает: ни один проверяемый физический артефакт внеземного происхождения с подтверждённой цепочкой хранения не был представлен для публичного анализа. Без такого материала, утверждает он, исследователи могут лишь строить предположения, поэтому объяснения с участием инопланетной техники остаются гипотетическими. Он также подчёркивает, что нефизические явления хорошо задокументированы в человеческом опыте, и отчёты об НЛО не следует загонять в чисто физические рамки, когда наблюдаемое поведение часто противоречит такому допущению.

Что касается того, что знают правительства, вывод Хаякавы прямолинеен: он считает Пентагон и военных в основе своей невежественными относительно истинной природы НЛО. На его взгляд, именно это незнание объясняет отсутствие окончательных официальных заявлений на протяжении многих десятилетий. Мартин Уиллис замечает, что пришёл к похожим выводам в собственных интервью, включая недавний разговор с бывшим директором AATIP (Advanced Aerospace Threat Identification Program — программа идентификации аэрокосмических угроз) Лу Элизондо, который согласился: у правительства нет полной картины и потому оно не может достоверно обещать защиту от того, что действует в небе.

Хаякава расходится со многими в этой области по вопросу сокрытия и раскрытия. Он поддерживает аргумент отставного полковника Джона Александра: систематического, намеренного сокрытия НЛО в смысле властей, скрывающих хорошо понятую внеземную истину, никогда не было. Вместо этого он утверждает, что раскрывать просто нечего конкретного. Для него содержательное раскрытие могло бы быть инициировано только самими сущностями в глобальном масштабе; никакое правительство не может раскрыть то, чего не понимает. Уиллис возражает, указывая на меняющиеся правительственные нарративы вокруг таких случаев, как Розуэлл, — что официальные лица временами скрывали сам факт незнания того, что происходит, возможно, чтобы избежать общественной паники. Хаякава признаёт это как допустимую альтернативную интерпретацию, но настаивает: любое реальное, содержательное раскрытие должно исходить непосредственно от самого явления.

Помимо отсутствия артефактов, Хаякава описывает более сложный набор человеческих и нечеловеческих взаимодействий. С 1990-х годов он предупреждает о том, что называет потенциальным сценарием поддельного инопланетного события, в котором глобальный консорциум могущественных игроков мог бы организовать постановочное «инопланетное» событие. В его умозрительной рамке такое событие не включало бы реальных пришельцев, но использовало бы передовые технологии для имитации необычайных воздушных демонстраций, посадок или явлений. Эти симуляции, предполагает он, могли бы применяться для создания страха и паники, тем самым оправдывая быстрое введение единой структуры глобального управления.

Эта теория частично заимствует эсхатологические нарративы в фундаменталистских христианских кругах, где глобальное управление представлено как будущая мировая диктатура. Хаякава отмечает, что разговоры о сфабрикованной инопланетной угрозе всплывают десятилетиями, ссылаясь на таких фигур, как покойный Уильям Купер, и на обвинения вокруг Project Blue Beam (проект «Голубая балка»), продвигавшиеся в 1990-х канадским журналистом Сержем Монастом. Хотя многие отвергают проект «Голубая балка», Хаякава подчёркивает: современные возможности в манипуляции звуком, трёхмерной проекции и других психологических технологиях продвинулись до такой степени, что локализованные «инопланетные» события могли бы быть убедительно симулированы для отдельных групп населения.

Он связывает этот потенциал с более широкой картиной манипуляции убеждениями, начало которой видит в 1947 году. В том году произошёл необычный кластер событий: сообщения о зелёных болидах на юго-западе США, инцидент в Розуэлле и формальное создание ВВС США, Агентства национальной безопасности и ЦРУ. Для Хаякавы 1947 год знаменует старт долгосрочного государственного и культурного процесса обусловливания публики к принятию физического инопланетного визита. На его взгляд, такое обусловливание сделало бы любое постановочное инопланетное событие более правдоподобным и более эффективным для продвижения обществ к принятию скоординированной глобальной власти.

Чтобы проиллюстрировать, как могло бы действовать постановочное или парафизическое событие, Хаякава обращается к нескольким громким историческим случаям. Инцидент в Сокорро, штат Нью-Мексико, 1964 года занимает центральное место в его собственной траектории. Учась в университете в Токио, он увидел телеграфное сообщение о патрульном офицере в маленьком городке Сокорро, который, как сообщалось, видел «тарелку, сидящую на земле». Именно эта статья, более чем любая другая, привела его в Нью-Мексико на следующий год по частичной стипендии, и в итоге он переехал туда навсегда.

Десятилетия спустя, после переезда из Лос-Анджелеса в Альбукерке в 2008 году, Хаякава говорил по телефону непосредственно со свидетелем из Сокорро, офицером Лонни Заморой. Он описывает Замору как честного, скромного человека, чей рассказ оставался последовательным: преследуя превышавший скорость автомобиль near Сокорро, он услышал громкий взрыв и свернул в пустыню, где увидел серебристый металлический объект яйцевидной формы, стоящий на опорах вроде треноги примерно в 300 футах (около 90 метров) от него. Замора также сообщил о двух небольших фигурах в белых комбинезонах возле аппарата, которые быстро вернулись внутрь объекта, прежде чем тот издал мощный звук и поднялся. По описанию, затем он ушёл с необычайной скоростью к горизонту.

Хаякава интерпретирует эту последовательность через свою парафизическую призму. Резкое появление и внезапное исчезновение, утверждает он, согласуются с явлением, которое может материализоваться и дематериализоваться по своей воле внутри нашего измерения. Он также подчёркивает аспект «выбора наблюдателя», предполагая, что эти сущности могут выбирать конкретных свидетелей, таких как сотрудники правоохранительных органов, для намеренного эффекта. Сокорро, отмечает он, стал поворотным случаем для исследований НЛО и повлиял на эволюцию взглядов астронома Дж. Аллена Хайнека.

Он распространяет этот анализ на массовые наблюдения. Инцидент в Фармингтоне, штат Нью-Мексико, 1950 года — один из примеров: в течение трёх дней подряд около полудня сотни жителей города с населением примерно 6000 человек сообщали о сотнях металлических дискообразных или овальных объектов, маневрирующих над местностью. Местные газеты вышли с передовицами, описывающими Фармингтон как «захваченный армадой летающих тарелок». Но Хаякава подчёркивает: несмотря на длительность и масштаб события, ясных фотографий, насколько известно, не существует. Для него отсутствие фотодоказательств там, где они статистически должны были бы быть, говорит о том, что явление способно каким-то образом препятствовать попыткам чёткой съёмки.

События в Фатиме, Португалия, 1917 года дают ещё одну точку опоры в его парафизической рамке. 13 октября 1917 года до 50 000 человек, включая журналистов и фотографов, собрались в деревне Фатима после месяцев сообщений от девочки-пастушки, утверждавшей, что она контактирует со светящейся фигурой. Свидетели сообщали, что во время перерыва в сильном дожде в небе появился тусклый сероватый дискообразный объект и совершал драматические движения примерно от половины минуты до минуты. Несмотря на толпу и присутствие камер, Хаякава отмечает: однозначной фотографии предполагаемого диска не существует. Он видит сильные параллели между Фатимой и массовыми наблюдениями НЛО, утверждая, что оба случая могут включать одни и те же парафизические сущности, проявляющиеся в разных культурных рамках.

Хаякава также выделяет усилия по систематической документации сообщений об НЛО. Недавно он посетил Национальный центр исторических записей об НЛО в Рио-Ранчо, штат Нью-Мексико, которым руководит исследователь Дэвид Марлер. Учреждение, размещённое в бывшем школьном здании, содержит тысячи книг и обширные архивы дел от прекративших существование организаций, таких как CUFOS (Center for UFO Studies — Центр исследований НЛО) и APRO (Aerial Phenomena Research Organization — Организация исследований воздушных явлений). Хаякава хвалит решение центра представлять первичные источники без навязывания официальных интерпретаций, называя это серьёзным архивным проектом, более ценным для исследователей, чем коммерческие аттракционы вроде музея НЛО в Розуэлле. Он отмечает, что город Рио-Ранчо и штат Нью-Мексико поддерживают центр записей и что ожидается дополнительное финансирование.

Дульсе, штат Нью-Мексико, — ещё один фокус работы Хаякавы, особенно в связи с его парафизическими и постановочными гипотезами. С 1988 года он исследует утверждения о подземной биологической лаборатории пришельцев и людей под городом или рядом с ним, расположенным на территории резервации хикарилья-апачи. В 1990 году он привёз туда японскую телесъёмочную группу, и за годы неоднократно возвращался, выстраивая отношения с жителями и узнавая об их опыте.

После десятилетий исследований Хаякава сообщает, что не нашёл никаких физических доказательств существования подземного биологического объекта в Дульсе. Нет проверяемых входов, инфраструктуры или документации, указывающих на подземную базу того типа, что циркулирует в фольклоре об НЛО. Однако он тщательно различает отсутствие физической базы и присутствие других аномалий. Многие местные сообщают о постоянно низколетящих военных вертолётах, встречах с сущностями, которых они описывают как скинwalkers, и наблюдениях существ, похожих на бигфута, вдоль реки Навахо. Хаякава характеризует Дульсе как область устойчивых парафизических явлений, более интересную на этом уровне, чем Розуэлл, и полагает, что Министерство обороны уделяло этому активное внимание.

Чтобы объяснить часть репутации Дульсе, он возвращается к Project Gasbuggy (проект «Газовый жук») — подземному ядерному испытанию 10 декабря 1967 года, проведённому примерно в 22 милях (около 35 километров) к юго-западу от города. Комиссия по атомной энергии взорвала устройство более чем в миле (свыше 1,6 километра) под землёй в рамках операции Plowshare (операция «Лемех»), намереваясь раздробить скальные породы и усилить поток природного газа для региональной экономической выгоды. Жителям заранее сказали ожидать похожий на землетрясение толчок. В последующие годы в Дульсе и окрестных ранчо наблюдался рост наблюдений НЛО, аномалий с животными и к середине 1970-х — волна увечий скота.

Офицер государственной полиции и следователь Гейб Вальдес был назначен властями Нью-Мексико для изучения этих увечий, которые наносили серьёзные финансовые потери скотоводам. Хаякава ссылается на Вальдеса и скотовода Эдмунда Гомеса, утверждая: картина указывала не на инопланетных хищников, а на правительственные группы, отслеживавшие возможные радиационные эффекты у скота, связанные с испытанием Gasbuggy. Согласно их гипотезе, у некоторых животных были признаки, согласующиеся с радиационным облучением, а специализированные увечья могли позволять скрытый отбор проб. Чтобы отвлечь внимание от потенциальной ответственности за утечки радиации, официальные лица или подрядчики могли поощрять или допускать альтернативный нарратив: что скот забирают и увечат пришельцы.

Эта смесь радиационного мониторинга, тайных операций, местного фольклора и парафизических сообщений, на взгляд Хаякавы, помогла создать устойчивый миф о базе в Дульсе. Отвергая существование буквальной подземной инопланетной лаборатории, он утверждает: Дульсе остаётся ключевым примером того, как реальные экологические эксперименты, психологические операции и подлинные аномальные переживания могут сливаться в мощную структуру верований. Эту структуру затем можно использовать — намеренно или нет — для подкрепления представлений о физических пришельцах, питая то более широкое обусловливание, которое, как он считает, началось в 1947 году.

На протяжении разговора Хаякава настаивает: парафизические, ультраразмерные сущности и человеческие институты взаимодействуют сложными способами. Правительства могут неверно истолковывать или оппортунистически обрамлять события, которых не понимают, а сами сущности, если они существуют так, как он предполагает, могут быть вовлечены в долгосрочный процесс формирования человеческих убеждений в направлении фокуса на физическом инопланетном визите. Его парафизическая модель стремится объяснить избирательное проявление, быструю материализацию и дематериализацию, избегание чёткой фотографии и повторяющуюся картину высоко адаптированных переживаний, о которых сообщают свидетели.

Уиллис завершает обсуждение, подчёркивая важность сохранения открытого исследования без заявлений о certainty. Хаякава соглашается, настаивая: сама реальность может быть сложнее, чем позволяют нынешние научные рамки, и в отсутствие окончательных физических артефактов или однозначного раскрытия, инициированного сущностями, наиболее ответственный подход — документировать события, изучать показания и оставаться осторожными в отношении нарративов — представляют ли они НЛО как прямые внеземные космические корабли или как инструменты в постановочном инопланетном событии, призванном вести человечество к глобальному управлению.