Секретный спор вокруг знаменитой плёнки НЛО 1952 года: что показали рассекреченные документы

Новые документы Министерства обороны США, касающиеся одной из самых известных плёнок с НЛО эпохи проекта «Синяя книга», раскрывают расследование, которое было куда более разделённым, неопределённым и внутренне чувствительным, чем простые объяснения, позже связанные с этим случаем. Военные аналитики рассматривали птиц и воздушные шары, но внутренние документы также фиксировали выводы о том, что снятые объекты были ярче птиц, не были сферическими и, согласно анализу ВМС, выглядели как самосветящиеся или независимые источники света.

Всё началось 2 июля 1952 года, когда фотограф ВМС США Делберт К. Ньюхаус путешествовал по Юте с семьёй. Примерно в семи милях (около 11 километров) к северу от Тремонтона его жена заметила группу объектов, движущихся по ясному, безоблачному небу, и попросила его остановить машину. Ньюхаус достал из багажника камеру Bell & Howell Automaster с трёхдюймовым телеобъективом и начал снимать то, что позже описал как примерно десять или двенадцать неопознанных объектов.

Ньюхаус сказал, что объекты «кружили в грубом строю», в целом двигаясь на запад. Поскольку за ними не было ни облаков, ни зданий, ни рельефа, ни других точек отсчёта, он признал, что не может надёжно оценить их размер, расстояние, высоту или скорость. Ближе к концу события один объект, казалось, изменил курс и отошёл от основной группы. Затем Ньюхаус удержал камеру неподвижно и позволил объекту пересечь поле зрения несколько раз, прежде чем наблюдение закончилось.

Эти отсутствующие точки отсчёта стали крупной проблемой для следователей. Объекты были видны на плёнке, но аналитики не могли определить, насколько далеко они находились от камеры. Без знания расстояния расчёты физического размера и истинной скорости становились чрезвычайно трудными. Таким образом, плёнка содержала нечто измеримое, но недостаточно информации, чтобы установить, чем на самом деле были эти объекты.

Сам Ньюхаус был гораздо более опытен в фотографии, чем случайный свидетель с любительской кинокамерой. Следователи ВВС описывали его и его жену как чрезвычайно честных и надёжных, а внутренние записи называли Ньюхауса экспертом-фотографом. Его служебный опыт включал обширную работу в фотографии ВМС, в том числе аэрофотографические миссии.

Его недавно рассекреченная личная запись подкрепляет это описание. Ньюхаус обучался в Военно-морской школе фотографии на военно-морской авиастанции Пенсакола в 1935 году, позже служил фотографом ВМС, работал старшим фотографом в патрульной эскадрилье и некоторое время был главным в фотолаборатории на военно-морской авиастанции Гуантанамо. Записи проекта «Синяя книга» также отмечали, что он налетал более 1000 часов в воздухе как фотограф на аэрофотографических миссиях.

Этот опыт дал следователям свидетеля, который понимал камеры, экспозицию и аэрофотографию, но всё равно не решил центральную проблему самой плёнки. Аналитики видели несколько ярких объектов, движущихся на фоне пустого неба, но надёжного способа установить их расстояние не было. Обычные объяснения оставались возможными, но внутренние записи показывают, что военные не пришли к чистому и немедленному ответу.

Лабораторный анализ ВВС дал несколько заметных выводов. В меморандуме февраля 1953 года говорилось, что аналитики достаточно уверены: яркость объектов на плёнке превышала ожидаемую от птиц. Там также говорилось, что объекты не были сферическими. Самолёты оставались среди рассматриваемых возможностей, хотя сопроводительная записка поднимала отсутствие шума самолётов как проблему для этого объяснения.

Анализ ВМС пошёл дальше. Согласно меморандуму ВВС, обобщающему работу ВМС, специалисты ВМС пришли к выводу, что объекты были самосветящимися или источниками света и не могли быть самолётами или воздушными шарами. В том же резюме говорилось, что ни одна известная птица не отразила бы достаточно света, чтобы произвести изображения, записанные на тремонтонской плёнке.

Этот вывод не остался без возражений. Записи показывают, что два астронома, ознакомленных с анализом ВМС, поставили под сомнение метод измерения яркости изображения. Военные чиновники отметили, что если измерения плотности были неверны, то и более широкие выводы, сделанные из них, могли быть неверны. Говорилось, что исследование ВМС потребовало примерно 1000 человеко-часов, что делало разногласие значительным, а не мелкой технической поправкой.

К началу 1953 года научное разногласие стало проблемой связей с общественностью. Чиновники узнали, что журналисты осведомлены о тремонтонской плёнке, тогда как ВВС ранее обещали, что информация о неопознанных летающих объектах не будет просто утаиваться. Капитан Эдвард Раппельт, возглавлявший тогда проект «Синяя книга», согласился, что плёнку следует обнародовать.

Внутренняя переписка показывает немедленную обеспокоенность тем, что произойдёт, когда репортёры спросят, к каким выводам фактически пришли военные лаборатории. Чиновники опасались, что отказ обнародовать анализы ВВС и ВМС может привести журналистов к мысли, что отчёты содержат «горячий» материал и что важная информация скрывается. Персонал Центра технической разведки ВВС согласился, что такие подозрения могут вызвать значительное общественное возбуждение.

Один внутренний меморандум фиксирует особенно показательное обсуждение. Чиновники рассматривали возможность обнародовать плёнки, не предлагая объяснения объектов, и просто надеяться, что репортёры не спросят об отчёте ВМС. Документ описывал такой подход как «расчётливый» риск очередного крупного «переполоха» — термин той эпохи, часто используемый в файлах об НЛО для внезапных волн наблюдений, публикаций и общественного интереса.

Военные чиновники также рассматривали проведение новых экспериментов, а не немедленное закрытие дела. Одно предложение включало поездку в район с большим количеством чаек в ярком солнечном свете и съёмку их трёхдюймовым объективом, похожим на тот, что использовал Ньюхаус. Следователи хотели определить, сколько света могут отражать чайки и может ли птица выглядеть как яркий объект без распознаваемой формы.

Другое предложение включало выпуск компанией General Mills групп подушечных воздушных шаров, расположенных так, чтобы воспроизвести картину, увиденную на тремонтонской плёнке. Их расстояние измерялось бы во время фотографирования, позволяя аналитикам сравнить известные шары с оригинальной плёнкой. Чиновники также рассматривали съёмку самолётов, выполняющих манёвры на разных высотах, и просьбу к ВМС повторить анализ, используя другие методы измерения плотности изображения.

Эти предложенные тесты показывают, насколько неурегулированным оставался случай. Птицы, шары и самолёты исследовались потому, что ни один из них ещё не был убедительно продемонстрирован как способный воспроизвести всё, записанное на плёнке. В то же время слабости самой плёнки мешали аналитикам установить, что объекты представляют собой нечто экзотическое.

Внутренние обсуждения публичного объяснения стали ещё более поразительными. Одним из предложенных курсов действий было сказать, что ВВС не может положительно идентифицировать объекты, но достаточно уверена, что это шары или чайки, и что дальнейших усилий предприниматься не будет. Однако тот же меморандум содержал лабораторный вывод ВВС о том, что изображения выглядели ярче птиц, и обобщал позицию ВМС: объекты самосветящиеся и не могут быть самолётами или шарами.

Этот разрыв между предложенной публичной позицией и диапазоном внутренних выводов и делает недавно обнародованный тремонтонский материал значимым. Он не доказывает, что Ньюхаус снял внеземные аппараты, секретную технологию или что-то вне обычной физики. Сами записи содержат серьёзные ограничения, противоречивые интерпретации и разногласия по аналитическим методам.

Что они действительно показывают, так это то, что тремонтонский случай не был просто изучен, идентифицирован и закрыт. Военные специалисты месяцами анализировали плёнку, разные организации приходили к разным выводам, предлагались дополнительные контролируемые эксперименты, а чиновники спорили о том, какую часть этих разногласий следует обнародовать. В какой-то момент обеспокоенность была не только в идентификации объектов, но и в управлении последствиями, если журналисты получат более провокационные выводы ВМС.

Спустя более семи десятилетий самая сильная часть тремонтонской истории, возможно, не то, что появляется на зернистой плёнке. Это то, что произошло после того, как камера перестала снимать. За кулисами военные США имели дело со случаем, по которому их собственные специалисты не могли договориться, одновременно решая, какую часть этой неопределённости публике следует позволить увидеть.