В конечном счете главный вопрос — не сколько людей на планете, а как общества выбирают жить. Депопуляция сама по себе слишком медленна, слишком косвенна и слишком неопределенна, чтобы служить осмысленным решением экологических кризисов, стоящих перед нами сегодня.

Электричество долгие десятилетия воспринималось как фоновая инфраструктура — надёжная, постоянная, почти невидимая. Изменение климата начинает разрушать это допущение. В самых жарких городах мира чиновники всё чаще готовятся к будущему, где удержать свет во время экстремальной жары — вопрос жизни и смерти.

Тысячелетия назад это уже случалось. Без предупреждения. За одно человеческое поколение. И теперь ученые всматриваются в ледяные керны Гренландии, пытаясь понять: какой была та искра? И не тлеет ли где-то рядом — в замедляющемся течении AMOC, в тающих ледниках, в молчащих вулканах — её близнец?

Если климат меняется по независящим от человека причинам, а Евфрат высыхает именно так, как описано в Книге Откровения, то не является ли это не климатической аномалией, а исполнением пророчества? И что тогда откроется по высохшему руслу — «путь царям с востока»?

На юго-западе Марокко, в регионе Айт-Баамран, водный кризис достиг точки, когда традиционные источники перестали работать. Пустыня наступает. Колодцы мелеют.

Либо климат меняется, и тогда нужны выбросы и чистые технологии. Либо не меняется, и тогда не нужны ни ограничения, ни аэрозоли. Третьего не дано. Но третье — есть. И оно скрыто за подписями о неразглашении.

Вопрос, который остаётся за рамками публикации: если спутники NASA фиксируют такие явления и называют их «оптической сложностью», то почему в официальном сообщении употреблена фраза «something is brewing» — «что-то назревает»? Это обычный научный оборот или намёк на то, что учёные видят в этих завихрениях нечто большее, чем обычное цветение водорослей? И что именно назревает у восточного побережья — шторм, экологическое событие или нечто, о чём пока не говорят вслух?

Вопрос, который остаётся за рамками исследования: если человечество способно построить дамбу через Берингов пролив, чтобы спасти циркуляцию океана, то не означает ли это, что мы уже окончательно утратили контроль над климатом и теперь вынуждены перекраивать планетарные системы инженерными методами, последствия которых невозможно просчитать? Кто даст гарантию, что дамба не решит одну проблему и не создаст десяток новых?

Если температура воды превысит расчётные значения даже самых экстремальных моделей, то какую климатическую реакцию планеты мы не сможем предсказать вообще, потому что наши инструменты не рассчитаны на такие величины? Графики кончаются, а океан продолжает нагреваться. Что дальше?

Вопрос, который остаётся без ответа: если Антарктида уже ведёт себя как «новая система», то сколько времени потребуется, чтобы изменения стали необратимыми? И что произойдёт с глобальным климатом, когда Южный океан потеряет способность закачивать тепло и углерод на глубину — туда, где они не нагревают атмосферу?