Исследование, проведённое учёными из Великобритании и Швейцарии, предлагает теоретический взгляд на связь между фундаментальными свойствами нашей Вселенной и возможностью существования разумной жизни. Центральным элементом этой работы является попытка осмыслить, как количество тёмной энергии — загадочной силы, ответственной за ускоренное расширение космоса — влияет на формирование звёзд и, как следствие, на вероятность возникновения жизни.
Учёные использовали антропный принцип как отправную точку. Этот принцип предполагает, что наблюдаемые нами фундаментальные константы Вселенной (например, плотность тёмной энергии) должны быть таковы, чтобы допускать существование наблюдателя — человека. Исходя из этого, команда смоделировала, как меняется эффективность звёздообразования в гипотетических вселенных с разной плотностью тёмной энергии.
Ключевой вывод моделирования заключается в том, что наша Вселенная не является оптимальной для возникновения жизни. Согласно расчётам, максимальное количество звёзд — а значит, и потенциальных планет, пригодных для жизни, — должно формироваться во вселенной, где плотность тёмной энергии примерно в десять раз ниже, чем в нашей. В такой «идеальной» вселенной в звёзды превратилось бы около 27% обычной материи, в то время как в нашей — только 23%. Чем выше плотность тёмной энергии, тем сильнее ускоренное расширение подавляет гравитационное сжатие материи в галактики и звёзды, делая вселенную менее гостеприимной для жизни.
Здесь возникает парадокс, который и рассматривает исследование. Если наша Вселенная не оптимальна, то почему мы в ней существуем? Ответ, согласно гипотезе мультивселенной, может заключаться в статистическом распределении.
Если мультивселенная реальна и состоит из бесчисленного множества вселенных с разными значениями фундаментальных констант, то вселенных с высокой плотностью тёмной энергии будет подавляющее большинство. Однако в каждой такой вселенной шансы на возникновение разумных наблюдателей крайне малы. Наоборот, вселенных с низкой плотностью тёмной энергии (близкой к оптимальной) будет статистически очень мало, но вероятность возникновения жизни в них максимальна.
Таким образом, мы можем оказаться продуктом этого баланса: мы существуем не в самой «лучшей» вселенной, а в одной из немногих, где плотность тёмной энергии достаточно низка, чтобы позволить жизни возникнуть, но при этом не настолько редка в мультивселенной, чтобы сделать наше существование статистически невозможным. Расчёты показывают, что примерно 99,5% вселенных в таком мультивселенном ансамбле имели бы плотность тёмной энергии выше, чем у нашей.
Эта работа также косвенно затрагивает знаменитое уравнение Дрейка, смещая фокус с подсчёта цивилизаций в нашей Галактике на вопрос о фундаментальных предпосылках для жизни во Вселенной в целом.
Данная гипотеза приводит к интригующему следствию: если разумная жизнь всё же возникает во вселенных с более высокой, чем у нас, плотностью тёмной энергии (где звёздообразование сильно подавлено), то формы такой жизни и их среда обитания должны быть радикально иными и, возможно, непостижимыми для нашего понимания.
В каком-то смысле, такие существа из «менее подходящих» вселенных уже были бы для нас формой жизни из параллельной реальности, чьё существование мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть в рамках нашей собственной физической реальности.
