Лесничий, который перевернул физику: вихри Шаубергера и энергия из ничего

В 1885 году в австрийской глубинке, в городе Плёкенштен, в семье лесничего родился пятый ребёнок. Назвали его Виктором. Мальчик целыми днями бродил один вокруг Плёкенштейнского озера, вглядываясь в воду, в течение ручьёв, в поведение рыб. Он не хотел поступать в университет — боялся, что профессора «испортят» его живое, непредвзятое видение природы, как это случилось со старшим братом. Виктор выучился в обычном лесном училище и стал лесничим. Его первым участком оказались двадцать одна тысяча гектаров почти нетронутого леса, принадлежавшие князю Адольфу фон Шаумбург-Липпе. Именно там, среди деревьев, которых веками не касалась рука человека, Шаубергер начал понимать, что такое вода.

Он заметил то, мимо чего проходили инженеры с дипломами. Родники всегда прячутся в тени — под густым пологом леса или в глубоких расселинах скал. Вода не любит солнца. Реки и ручьи, текущие свободно, защищены береговыми деревьями и кустарниками, которые отбрасывают на них тень. Весенние паводки, когда талые воды нагреваются, оставляют после себя отмели из донных наносов. Но стоит ударить холодным ясным ночам — и эти отмели исчезают сами собой. Шаубергер сделал вывод: подъёмная сила воды достигает максимума, когда вода холодна и ничто не мешает её течению.

Зимой 1918 года город Линц задыхался без дров. Война опустошила запасы. В горах Прильгебирга повалили лес, но не хватало вьючных животных, а большие ручьи, по которым можно сплавить брёвна, находились далеко. Никто не знавший лесничий Шаубергер вызвался спустить лес в долину по маленькому горному ручью, заваленному камнями. Эксперты в один голос заявили: сплав невозможен. Шаубергер дождался раннего утра — самой холодной воды — и в нужный момент пустил поток. За одну ночь шестнадцать тысяч кубометров леса ушли в долину. Позже он построит сплавные устройства, которые прославят его имя.

Но настоящая слава пришла через другое.

Князь Адольф, владелец участка, испытывал финансовые трудности. Он хотел вырубить лес и продать, но транспортировка из отдалённой местности съедала почти всю прибыль. Эксперты предлагали варианты — ни один не подходил. Шаубергер пообещал снизить транспортные расходы с двенадцати шиллингов за кубометр до одного.

Он построил сплавной лоток на собственные деньги. Пятьдесят километров деревянного жёлоба, который не шёл напрямую, а извивался, следуя изгибам горных долин. «Вода сама показывает путь, которым хочет течь, — объяснял Шаубергер. — Наша задача не исправлять природу, а строить по готовому образцу». Поперечное сечение лотка напоминало тупой конец яйца. Время от времени лесничий сливал воду и напускал свежую, холодную из горных ручьёв. Брёвна, говорил он, хорошо скользят только в холодной воде.

Первый пробный спуск провалился. Брёвна остались лежать в лотке. Шаубергер был в отчаянии. И тут он увидел змею, пересекавшую пруд. Как ей удаётся без плавников так быстро двигаться в воде? Он всмотрелся в движения пресмыкающегося — и понял. Он прибил к дугообразным кривым жёлоба направляющие рельсы, которые заставляли воду течь змееобразно. Результат превзошёл все ожидания. Тяжёлые брёвна, которые тонут в воде, бурно уходили в долину, извиваясь. Князь назначил Шаубергера главным управителем всех своих участков. Вскоре правительство в Вене поставило его имперским консультантом по сплавным устройствам с жалованьем в два раза выше, чем у дипломированных специалистов, и выплатой золотом.

Но самое невероятное открытие ждало Шаубергера впереди.

Одной лунной морозной ночью он увидел, как в водоёме, образованном горным ручьём, камни величиной с человеческую голову поднимались со дна и, кружась, всплывали на поверхность. Тяжёлые камни левитировали в воде. Шаубергер не поверил своим глазам. Не все камни подчинялись этой силе — только те, что были отшлифованы водой до яйцеобразной формы. Угловатые оставались лежать на дне.

Почему? Шаубергер нашёл ответ. Яйцеобразная форма рождается вихрем. В недрах гиперболического завихрения образуется именно такая геометрия. Вода, движущаяся по спирали, создаёт подъёмную силу, способную преодолеть гравитацию. Эксперимент прост: возьмите высокий узкий стакан с водой, опустите туда сырое яйцо и начните слегка вращать воду карандашом. Яйцо оторвётся от дна и будет парить на поверхности, пока сохраняется вихрь.

Шаубергер сконструировал домашние электростанции и двигатели для самолётов, работающие на принципе завихрения. Изобретатель первых реактивных самолётов Хейнкель, как подозревал сам лесничий, позаимствовал его идеи без разрешения.

Но самым важным открытием Шаубергера стала сила, которую он назвал «безвзрывным разрушением», в отличие от взрыва. Вся вселенная, утверждал он, находится в движении по открытой спирали. В этом потоке действуют две силы. Первая — центростремительный вихрь, направленный внутрь, закрученный вправо. Это созидающая сила. Она формирует, создаёт качество, собирает. На ней построена вся природа: каждое растение, каждое животное, вода в горном ручье. Вторая — центробежный вихрь, направленный наружу, закрученный влево. Это сила распада. Природа использует её только для одного: растворения отжившего, мёртвого.

Шаубергер писал: «Центростремительное движение соответствует понижению температуры, сжатию и концентрации. Центробежное — повышению температуры, теплу, расширению и взрыву».

Современная техника, по его мнению, выбрала неверный путь. Двигатели внутреннего сгорания работают на взрыве. Их коэффициент полезного действия редко превышает пятьдесят процентов — больше половины энергии уходит в тепло. Автомобили, шутил Шаубергер, можно назвать обогревателями местности. И это не просто расточительство. Это, в прямом смысле, «техника смерти», несущая миру последствия, угрожающие жизни. Венцом этого ложного принципа он считал расщепление атома.

Природа, напротив, работает по-другому. «В растении ведь ничего не взрывается», — говорил Шаубергер. Природа достигает максимума производительности при минимуме расхода энергии. Наша техника ведёт себя как крестьянин, который весной бросает в землю семь картофелин, а осенью выкапывает одну.

Шаубергер построил «всасывающие» и «форелевые» турбины для гидроэлектростанций. Их коэффициент полезного действия был намного выше, чем у обычных. В 1952 году Технический институт Штутгарта провёл опыты, которые доказали: правильно завихряемая вода компенсирует силу трения. В 1981 году эти данные подтвердили в Королевском техническом институте Стокгольма.

Его приглашали правительства России, Англии, Франции, Югославии и Болгарии. Английские финансовые и еврейские промышленные круги делали выгодные предложения. «Я стал бы за короткое время миллионером, если бы решился взяться за дело прежде, чем полностью созреет идея», — признавался Шаубергер. Он отклонил все предложения. Он ждал, когда его открытия послужат оздоровлению науки всего мира.

Вопрос, который остаётся без ответа почти сто лет: если принцип Шаубергера работает — а эксперименты Штутгарта и Стокгольма это подтвердили, — почему мировая энергетика продолжает взрывать топливо, а не закручивать воду? И сколько ещё лесничих, не имеющих дипломов, хранят в своих тетрадях ключи к силам, которые официальная наука не готова признать?